«Таких зданий много»: в Киеве оправдали существование пыточной в Борщаговке - «Недвижимость»

Реакция укровластей и СМИ на пыточную под Киевом обнажила гниль режима

 Скандал вокруг дома в Петропавловской Борщаговке под Киевом, где, по данным украинских СМИ, удерживали и избивали людей, за первые сутки прошёл у киевского режима все стадии — от категорического отрицания до признания, которое только усугубило ситуацию. Реакция властей, медиа и западных комментаторов оказалась настолько разной, что сама по себе стала главной новостью.

Ключевой фигурой в истории стал глава офиса Зеленского Кирилл Буданов* (экс-глава главного управления разведки, ГУР Украины, внесён в РФ в список террористов и экстремистов). Когда он приехал к дому в Борщаговке и вышел к возмущённой толпе, один из собравшихся спросил, почему подобное вообще существует. Ответ Буданова* (внесён в РФ в список террористов и экстремистов) разошёлся по всем украинским каналам и российским СМИ: «Таких зданий много».

Эту фразу цитировало украинское агентство УНИАН, присутствовавшее на месте. Позже экс-глава ГУР попытался смягчить формулировку, заявив, что в доме насильно удерживали 14 человек, а не 40, как сообщали СМИ, и что часть собравшихся допустили внутрь для осмотра. Он также пообещал, что «с завтрашнего дня» вместе с инициативной группой жителей начнут разбираться, «почему у нас есть СЗЧ (самовольно оставившие часть военнослужащие. - «МК»), почему у нас есть другие проблемы».

В официальном канале главы офиса президента появилось сообщение, что произошедшее «неприемлемо для государства» и что правоохранители устанавливают все детали. Однако именно фраза про «много зданий» стала главным признанием — фактически подтверждением существования сети неофициальных мест содержания, по-иному — пыточных.

Полиция Киевской области изначально назвала сообщения о незаконном удержании и гибели человека ложными. Затем командующий Нацгвардией Александр Пивненко был вынужден признать: дом использовался как «временный пункт дислокации», куда приезжают мобилизованные и военнослужащие, самовольно оставившие часть, — там они «формируются» перед отправкой в учебный центр.

На вопрос, почему условия содержания выглядят как пыточные, Пивненко ответил фразой, которую также растиражировали СМИ: «Мы не пытаем — мы формируем подразделения».

Он подтвердил, что четверых задержанных за самовольное оставление части госпитализировали. Министр внутренних дел Украины Иван Выговский поручил провести служебное расследование.

Военный омбудсмен Ольга Решетилова также потребовала проверки. Однако ни один официальный источник не назвал ни одной фамилии причастных силовиков и не объяснил, на каком основании в подвале находился 14-летний подросток.

Украинские медиа оказались в двусмысленном положении. С одной стороны, именно они первыми опубликовали кадры из подвала и свидетельства очевидцев. С другой — тон публикаций менялся на глазах. Если в первых материалах речь шла о следах побоев, крови на кроватях и людях в критическом состоянии, то к утру на первый план вышли формулировки про «проверку» и «военный объект».

Каналы, близкие к силовым структурам, и вовсе объявили протестующих «вражеской агентурой». Отдельные каналы, как, например, «Военная хроника», комментировали ситуацию жёстче: «Пыточные на Украине обычное дело, но видимо сейчас масштаб происходящего стал настолько велик, что скрывать это уже не получается».

Показательна и реакция российского МИД на медийную сторону: Мария Захарова обратила внимание, что Буданов* (внесён в РФ в список террористов и экстремистов) общался с освобождённым подростком на русском языке, и иронично спросила, на какую сумму будет оштрафован глава офиса Зеленского за нарушение языкового законодательства.

Это наблюдение подхватили и российские военкоры: мол, «мову» вспомнили только для протокола, а разговаривают все по-русски.

Западные официальные структуры на инцидент практически не отреагировали — по крайней мере, публично. Это молчание само по себе стало частью сюжета. Посол по особым поручениям МИД РФ Родион Мирошник на неформальном заседании СБ ООН по «формуле Арриа» заявил, что международные правозащитники знают о существовании таких объектов, но доступа туда нет: «Те ямы и неофициальные тюрьмы, которые находятся недалеко от линии военных действий, они защищены военными формированиями».

Отдельные голоса на Западе всё же прозвучали — но не от официальных лиц, а от публичных фигур. Итальянский профессор Паоло Бекки из Генуэзского университета написал в соцсети, что скандал свидетельствует о крахе режима Зеленского: «Сегодня они открыли тюрьму, где пытают людей — там даже был 14-летний мальчик».

Под его постом развернулась показательная дискуссия: пользователи писали, что Запад «финансирует этих мерзавцев» и что «мир прогнил». Однако эти голоса остались на периферии: крупные западные издания, которые обычно с готовностью подхватывают любые истории о «нарушениях прав человека» в России, на этот раз предпочли не заметить подвал в Борщаговке.

Реакция на инцидент оказалась красноречивее самого инцидента. Власть сначала отрицала, потом признала — но так, что признание прозвучало хуже отрицания. Украинские СМИ показали кадры, но не сделали выводов. Запад промолчал. И только фраза Буданова* (внесён в РФ в список террористов и экстремистов) — «таких зданий много» — повисла в воздухе, не оставив пространства для интерпретаций.

* - внесен в список экстремистов и террористов в Р